Третий сундук был обит чьей-то шкурой, вытертой от времени.
— И всё-таки его следует открыть, хотя бы из чистого любопытства, — приказала Рики. — Руперт, Вэл, беритесь за работу.
Они открыли сундук. В нём не оказалось ничего, кроме книг.
Рики снова разочарованно вздохнула и Вэл укоризненно спросил:
— А что ты ожидала? Увидеть скелет? Мне кажется, дух дедушки Рика, или кто там бродит по дому ночами, был большим шутником. Он, может быть, сейчас глядит на нас из угла и посмеивается. Ещё бы! Мы нашли тайник, полный вещей, и думали, будто предел наших мечтаний уже близок. А выясняется, что наша находка — пустой обман, все надежды развеялись в дым. Судя по всему, в доске для письма было указано местонахождение клада. Вот только, знать бы, есть ли в указанном месте что-нибудь ценное. А то опять найдём какую-нибудь рваную подкладку. И ещё хорошо, что мы не можем открыть остальные сундуки. Там наверняка с внутренней стороны крышек стоит: «С первым апреля, дорогие родственнички!» Пожалуй, на такие фантастические штучки наш дядюшка Дик был вполне способен.
Чарити открыла какую-то папку, вытащенную из сундука и ахнула:
— Боже мой!
— Только не говорите, будто нашли то, что мы ищем, — не унимался Вэл. Но Чарити, не слушая его, глядела как зачарованная на вытащенный из папки рисунок:
— Это же Одюбон, подлинник.
— А по-моему, всего лишь рисунок птички, — пожала плечами Рики.
Но Руперт уже взял рисунок и папку в свои руки:
— Не может быть! Вы уверены?
— Разумеется. Хотя, конечно, лучше взять этот рисунок в музей для квалифицированной экспертизы. По-моему, он прекрасен!
Руперт уже пересчитывал листки в папке:
— Один, два, три… их здесь всего шесть.
— Но как мог Одюбон попасть в Пиратское Логово? — раздумывала Чарити.
— Довольно просто, — ответил Руперт. — Ведь он жил в Нью-Орлеане. Хотя у нас нет документов, свидетельствующих о том, что он гостил в Пиратском Логове, такое вполне могло произойти. К тому же присутствие в доме рисунков подтверждает, что художник побывал здесь. Завтра я покажу их ЛеФлеру. Не следует оставлять ценности лежать без пользы.
Чарити грустно проводила взглядом папку с рисунками, которую Руперт уже спешил убрать:
— Да, полагаю, не надо им лежать без пользы. Только подумать, что кто-то владеет такими вещами…
— За них не получишь достаточно денег, — заметила практичная Рики. — Даже свои счета не сможешь оплатить.
Рики не могла допустить, что сокровищем может быть назван листочек бумаги с карандашным наброском. Для Рики сокровище всегда должно было выглядеть однозначно: как принадлежащие лично ей большие бриллианты. Вот почему содержимое папки её нисколько не взволновало. И Вэл вдруг понял, что его находка ценных рисунков тоже разочаровала. В конце концов сокровище должно быть сокровищем.
Но Руперт уже отнёс папку к себе в спальню, где она была заперта в один из загадочных чемоданов-дипломатов.
Нераскрытые сундуки отнесли подальше к стене и оставили до прибытия специалиста. В это время на пороге Зала появилась Летти-Лу и объявила, адресуясь к Руперту:
— Миста Рэйлстоун, ланч на столе, вас дожидается. Если вы не пойдёте есть, всё простынет.
— Сейчас идём, — откликнулся Руперт.
— Поставь ещё один прибор, Летти-Лу, — скомандовала Рики. — Для мисс Биглоу.
— Уже поставила, мисс Канда. Так вы идёте?
— Видите, как нами командуют? — пожаловалась девушка Чарити. — Поэтому оставайтесь на ланч, прошу вас.
Чарити попыталась возразить, но Рики остановила её:
— Кого же угощать, как не друзей? Оставайтесь, выпьем кофе. А ты, Вэл, ступай мыть руки. Что значит, уже мыл? Пойди вымой ещё раз, они у тебя как у землекопа!
— Рики любит строить из себя строгую мамочку, — пояснил Вэл удивлённой Чарити. — Как только перестаёшь замечать её наставнический тон, он проходит. Но в том, что руки следует ещё раз помыть, Рики, увы, права.
И он отправился в ванную, сопровождаемый ворчанием Рики:
— Не вздумай вытираться гостевым полотенцем. Ты знаешь: они висят только для того, чтобы все видели, что они есть.
Когда Вэл вышел из ванной, в Длинном Зале никого не оставалось. Семья, не дождавшись его, уселась за ланч. У лестницы лежала небрежно отброшенная шкатулка с крышкой для письма. Вэл подобрал её, полагая, что имеет полное право взять себе эту старинную вещицу.
Глава 7
За удачу!
Однако, подумав, что шкатулка никуда не денется за время ланча, Вэл пристроил её на кресло и направился в столовую. Люси настаивала на необходимости принимать пищу в этом тёмном и мрачном помещении, хотя все Рэйлстоуны испытывали настоящее отвращение к нему. Столовая казалась наиболее неуютной комнатой из всех в доме. Деревянные панели стен, мозаичный пол, хрустальные канделябры и мраморный камин придавали ей зловещий вид. К тому же стены были украшены отвратительными натюрмортами с изображениями убитой дичи, потакавшими дикому вкусу средневековых обитателей и не вызывавшими у современных людей никаких положительных гастрономических эмоций. Только Рики нечестиво веселилась, поглядывая на них.
Впрочем, длинный массивный стол и кресла с высокими спинками в комплекте с большими буфетами и посудой китайского фарфора были вполне симпатичны, если конечно, не принимать во внимание их громоздкий вид. Стол был застелен полотняной фиолетовой скатертью из личных запасов Рики. Расцветка скатерти не гармонировала с посудой, выставленной Летти-Лу. Когда Вэл вошёл, Чарити как раз рассуждала на тему соответствия салфеток, китайского фарфора и стаканов.
— По-моему, эти красно-зелёные блюда выглядят несколько светлее, чем необходимо, — уголки рта Чарити сложились в предательскую улыбку.
— А по-моему, нисколько, — отозвалась Рики. — Скатерть по тону вполне подходит к расцветке убитых уток на картинах.
— Уток? — Чарити подняла взгляд на картины. — Да, пожалуй. Но тогда получается, что утки — это деталь, которую специально подчеркнули цветом скатерти.
Рики пристально разглядывала картину на стене:
— Конечно. Полагаю, картины в нашей столовой уникальны. В наши дни больше никто не позволяет себе украшать столовые портретами мёртвых уток.
— Думаю, те, кто не украсил столовые подобным образом, должны только поблагодарить Бога, — заметил Руперт.
— Утки довольно гадкие.
Рики стояла на своём:
— Нет уж, уточки премилые. Например, выражение остекленелых глаз — вот на этой картине. Так и просится надпись: «Убитая, но не забытая».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
